О Трампе и тарифах. Часть 2 — Восточная Азия

В предыдущей публикации мы вспомнили базовое макроэкономическое тождество: сальдо счета текущих операций равно разнице между сбережениями и инвестициями. Сегодня мы поговорим о том, каким образом политика государств Восточной Азии, направленная на стимулирование сбережений, привела к тому, что эти страны уже много лет являются мировыми лидерами по размерам профицита счета текущих операций.

После Второй мировой войны сначала Япония, за ней Южная Корея и Тайвань, а затем и Китай, развивались в рамках так называемой «азиатской модели». Для этой модели характерны:
• Активное вмешательство государства в экономику вообще и активная промышленная политика в частности, включавшая в себя тарифные и нетарифные ограничения на торговлю, импорт технологий, преференции для приоритетных отраслей;
• Высокий уровень сбережений и инвестиций.

Если эти составляющие азиатской модели что-то напоминают, то это неудивительно. Азиатская модель впитала в себя ряд элементов той модели развития, по которой с конца 1920-х годов двигался Советский Союз, с ее высоким уровнем инвестиций и сбережений, импортом технологий, акцентом на тяжелую промышленность, 5-летними планами и т.п. Правда, в отличие от Советского Союза азиатские страны сохранили частную собственность, конкуренцию и свободное ценообразование (хотя, например, Южная Корея многие цены регулировала), причем по мере роста экономики государственное вмешательство постепенно сокращалось (опять в отличие от СССР, где полное огосударствление экономики виделось как идеал).

Характерный для стран Восточной Азии высокий уровень сбережений в популярной литературе часто приписывали культурным особенностям, «конфуцианской бережливости». «мышлению тысячелетиями» и т.п. Однако если бы культурные факторы играли здесь значительную роль, то пришлось бы признать, что в начале 1960-х, когда внутренние сбережения в Южной Корее составляли менее 10% ВВП, корейцы были плохими конфуцианцами, но стали хорошими конфуцианцами к концу 1980-х, когда внутренние сбережения достигли 40% ВВП. Разумеется, это было бы абсурдно.

В реальности высокий уровень сбережений в Восточной Азии был следствием целенаправленной государственной политики, направленной на перераспределение ресурсов от населения к корпорациям (или, иными словами, от потребителей к производителям). Чтобы понять, для чего это делалось, примем, что экономика состоит из трех секторов: население (потребители), корпорации (производители) и государство. По определению, внутренние сбережения равны сумме сбережений населения, корпораций и государства. При этом сбережения населения равны доходам населения минус расходы на потребление, а сбережения корпораций равны нераспределенной прибыли. Ключевым моментом здесь является то, что корпорации имеют более высокую «склонность к сбережению», чем население. Это происходит от того, что даже самое бережливое население тратит на потребление не менее 75-80% дохода; в то же время корпорации выплачивают в виде дивидендов значительно меньшую долю прибыли и, кроме того, далеко не все выплаченные дивиденды тратятся акционерами на потребление. Как следствие, уменьшение доходов населения и увеличение прибыли корпораций на одну и ту же сумму неизбежно ведет к росту сбережений.

Основные инструменты перекачивания ресурсов от потребителей к производителям в Восточной Азии были следующие:
1. Ограничение роста зарплат по сравнению с ростом производительности труда. При такой политике снижалась доля добавленной стоимости, которая доставалась работникам и росла доля, остававшаяся в распоряжении корпораций. В диктатурах Южной Кореи и Тайваня такая политика осуществлялась путем прямого запрета на деятельность профсоюзов и подавление рабочего движения. В Японии методы выжимания из сотрудников неоплачиваемого труда были более мягкими, но результат был в целом аналогичен.
2. Финансовая репрессия, состоявшая в а) установлении искусственно заниженных ставок по вкладам населения и предоставлении кредитов приоритетным корпоративным заемщикам по льготным ставкам и б) ограничении розничного кредитования. В Корее, Китае и на Тайване государство проводило эту политику через прямой контроль банковской системы; в Японии, где банки остались в частной собственности, государство привлекало беспроцентные вклады населения через почтовую систему.
3. Тарифные и нетарифные ограничения в торговле. Здесь все достаточно просто: удорожание импорта при расширении местного производства ведет к росту прибыли местных производителей, которое происходит за счет потребителей.

Здесь также можно провести параллель с Советским Союзом. СССР также принуждал население к сбережениям, но ключевым инструментом был хронический дефицит потребительских товаров. Доходы, которые население из-за дефицита физически не могло потратить, собирались государством под минимальные процентные ставки через сеть сберкасс.

Также нельзя не упомянуть фактор демографии. После Второй мировой войны в странах Восточной Азии произошло резкое снижение рождаемости. И если везде это был в целом естественный процесс, то в Китае переход к низкой рождаемости был искусственно ускорен политикой «одна семья – один ребенок». С макроэкономической точки зрения снижение рождаемости ведет к снижению расходов на потребление из-за уменьшения расходов на детей и, соответственно, к росту доли сбережений.

В цифрах результаты такой политики выглядят следующим образом. В той же Южной Корее в 1960-м году внутренние сбережения составляли 0,6% (!) ВВП, в 1970-м – уже 16% ВВП, в 1980-м – 25%, в 1990-м – 40%, и в последние годы стабилизировались на уровне 35% ВВП. Что касается профицита счета текущих операций, то лидеры за 2017 год таковы (в млрд долларов):
Германия – 297
Япония – 196
Китай – 165
Нидерланды – 85
Тайвань – 80
Южная Корея – 78.

Как видно, из ТОП 6 стран сразу 4 из Восточной Азии (а возглавляет список Германия, о которой мы еще поговорим), и, как мы увидели, такая картина является следствием не культурных особенностей или уникального трудолюбия жителей региона, а исключительно следствием целенаправленной государственной политики, проводимой в течение длительного периода времени.

В следующий раз мы более подробно остановимся на Китае и разберем, каким образом политика китайского правительства привела к тому, что Китай перед кризисом 2008 года имел самые большие профициты счета текущих операций в истории.

Игорь Будник

ТОП новости

Вход

Меню пользователя